Я пишу это не для славы и не для потомков. Я пишу, потому что кто-то должен. Память — единственное, что отличает нас от зверей. А забвение — первый шаг к повторению ошибок.
Если ты читаешь это, странник, — читай внимательно. Здесь нет выдумок. Только то, что я знаю, что слышал от тех, кому верю, и что видел своими глазами.
И да хватит тебе мудрости отличить знание от домысла.
О Золотой Земле
Каждый народ Эрдмара хранит свою версию этой истории. Вальгардцы поют о ней долгими зимними вечерами, когда северный ветер воет в щелях и море грохочет о скалы. Дремлесы шепчут её у ночных костров, когда тени деревьев пляшут. Горцы Каменного Трона вырезают её на стенах своих залов. Даже дворфы — молчаливые, замкнутые дворфы — кивают, когда слышат эти слова.
Все помнят одно: мы пришли с севера.
За Ледяным Морем, за туманом и льдами, лежит земля, откуда мы вышли. Наши деды называли её по-разному — Золотая Земля, Светлый Край, Первый Берег. Учёные мужи, знакомые с древними текстами, используют слово Гиперборея — «земля за северным ветром».
Там было тепло. Там зеленели леса зимой и летом. Реки текли чистой водой, и рыбы в них было столько, что не нужны были сети — черпай руками. Небо светилось ночью мягким светом, и звёзды стояли так близко, что казалось — протяни руку и коснёшься. Земля давала урожай без труда, камень был послушен руке, и болезни не знали дороги к людским порогам.
Там жили наши предки — и жили хорошо.
Спросите старика из Дремлеса, и он добавит: «Деревья там пели. Не от ветра — сами. Лес был живой, и он любил тех, кто в нём жил». Спросите вальгардского морехода, и он скажет: «Море было тёплым. Представляешь? Тёплое море». Спросите горца, и он ответит: «Камень там сиял. Не как золото — как луна. Мягко, ровно. Камень знал своих».
Это легенды. Но все они сходятся в одном: Гиперборея была раем.
И в одном ещё: мы ушли оттуда.
Об Исходе
Почему? Этого не помнит никто. Ни одна песня, ни одна вырезанная руна, ни одна бабушкина сказка не даёт ясного ответа. Есть обрывки. Тени слов.
Вальгардские саги говорят: «И пришла Тьма, которая не была ночью. И холод, который не был зимой. И предки сказали: уходим». Дремлесская легенда поёт: «Лес замолчал. Впервые за все века — замолчал. И тогда мудрые поняли: земля больше не наша». Горцы Каменного Трона высекли на своей древнейшей стене: «Камень закричал. Мы услышали. Мы ушли».
Эльфы — если вам повезёт услышать эльфа — скажут тише всех: «Мы не ушли. Нас выгнали. Но не враг. Земля сама».
Что бы ни случилось — оно было достаточно страшным, чтобы целый народ покинул свой рай. Но Исход не был мгновением. Он длился долго. Десятилетия, возможно, поколения.
Первые, кто уходил, уходили организованно. Грузили корабли, забирали семьи, записи, инструменты. Последние бежали. Когда то, что надвигалось, стало слишком близким, слишком страшным, последние волны уходили в спешке, на чём придётся. Многие погибли в море.
Но кто-то дошёл. И ступил на южный берег. И назвал эту землю — Эрдмар. Земля за Морем.
Примечание автора: старое слово «мар» означает «по ту сторону». Некоторые учёные связывают его с «мара» — дух, морок, призрак. Новая земля была и «по ту сторону моря», и «землёй призраков».
С тех пор мы ведём счёт лет. Год Исхода — нулевой. Сейчас 620-й.
Дикий Век
Первое столетие на новой земле было временем выживания. Эрдмар встретил беглецов не как мать — как мачеха. Густые хвойные леса, непроходимые без троп. Горные хребты, уходящие в облака. Скалистое побережье, где каждая бухта — ловушка для кораблей. Холод — не такой, как на Гиперборее, но достаточный, чтобы первая зима убила многих.
Беглецы разбрелись. Не от ссор — от необходимости. Одна земля не могла прокормить всех.
Кто-то ушёл вглубь лесов. Среди вековых елей и сосен они нашли убежище, дичь и покой. Лес стал их домом. Со временем их стали звать Дремлес.
Кто-то поднялся в горы. Камень, жилы руды, защита от ветров. Они стали шахтёрами и каменщиками. Их назвали Каменным Троном.
Кто-то двинулся на юг, к тёплому побережью. Море, рыба, торговые пути, тёплый ветер. Они стали Солоградом — городом соли, моряков и торговцев.
Кто-то остался на севере, у самого берега Ледяного Моря. Ближе всех к потерянной Гиперборее. Их назвали Вальгардом.
И кто-то остался на побережье, где причалили первые корабли. Из этих людей вырос Порт-Край — но до города было ещё пять веков.
Век Корней
Второе и третье столетия — время укоренения. Народы пустили корни, как деревья в новую почву. Поселения стали постоянными. Появились первые дома из камня. Ремёсла развивались. Земледелие, хоть и трудное в северном климате, кормило.
Дремлес научились читать лес: какие ягоды съедобны, какие тропы ведут к дичи, где зимуют медведи. Они стали лучшими охотниками и следопытами. Старейшины говорят: «Зелёный Корень протянулся к нам. Мы чтим его — он хранит нас».
Каменный Трон врастал в горы. Их шахты становились глубже, хотя и не слишком. Каменная кладка крепла с каждым поколением. Горцы верят: «Горы живые. Жар Горна — вечный огонь в глубине — согревает камень изнутри. Слушай камень, и он расскажет».
Солоград расцветал торговлей. Их корабли ходили вдоль побережья, связывая поселения. «Верь в попутный ветер и крепкий киль, — говорят в Солограде. — И уважай Солёного Старца — дух моря. Не молись ему. Уважай».
Вальгард крепчал у Ледяного Моря. Жизнь у северного берега делала людей твёрдыми, как лёд, что разбивался об их берег. Они стали лучшими воинами и мореходами. «Мёртвые родичи становятся ветром, — верят вальгардцы. — Ветер несёт наши корабли».
А эльфы ушли. Не сразу и не одним днём. Но к концу второго столетия стало ясно, что они слышат то, чего не слышит никто другой. Они ушли в глухие леса и горные долины, подальше от людского шума. «Мы ищем Тишину, — сказал один из них. — Мир слишком громкий. И не теми звуками».
Молчание Глубин
В 270-м году от Исхода случилось нечто, чего никто не ожидал. Из-под земли вышли дворфы. Не из-за моря и не из-за гор — из глубоких штолен, о существовании которых никто в Эрдмаре не знал.
О себе они рассказали кратко: подземный народ, жили в глубоких штольнях, копали, ковали, строили. Но когда их спрашивали, что случилось внизу, они молчали.
Только один старейшина посмотрел прямо в глаза и сказал три слова: «Глубоко — нельзя».
Мы копали. Копали глубоко. Потом стало тихо. Не как в пещере тихо — совсем тихо. Молот бьёт — а звука нет. Голос кричит — а эхо не возвращается. Тишина ела звук. А потом из тишины пришли... тени.
Рунд Тихомолот, дворф-кузнец
Увядание Перворождённых
Эльфов осталось мало. С каждым десятилетием — меньше. Когда-то в первые века после Исхода их было почти столько же, сколько людей. Они жили среди нас, торговали, говорили на общем языке и помнили слишком многое.
Около 370 года от Исхода эльфы начали говорить о Шёпоте. Потом он стал громче. Молодые эльфы рождались уже с ним — как с вечным шумом в голове, который нельзя заглушить. Некоторые не выдерживали. Приходило безумие. Кто-то уходил в лес и не возвращался.
Вы, люди, счастливые. Вы глухие. Мир кричит, а вы не слышите. Мы слышим. И я бы всё отдала, чтобы не слышать.
Тиала Тихая, эльфийка
Тень с Севера
В 470-м году от Исхода через горные перевалы восточного Эрдмара хлынули орки. Но они пришли не как завоеватели. Они бежали.
Первые, кого увидели горцы Каменного Трона, были не воины, а женщины с детьми, старики и раненые. За ними шли воины, прикрывая тыл, но не говоря, от чего именно они бегут.
Мы жили далеко. За горами, на востоке. А потом пришла Тень. Не враг. Не зверь. Тень. С запада она шла — из-за гор, оттуда, где лежит ваше проклятое белое море. Ночи стали длиннее. Звери ушли. Реки стали чёрными. Земля замёрзла — не от мороза, а как будто тепло кто-то забрал.
Двадцать лет — с 480-го по 495-й — орки и люди дрались за территории. Было много крови. В 495-м заключили перемирие. Мир хрупкий, но держится до сих пор.
Что такое Тень, от которой бежали орки? Они не знают. Но длинные ночи, чёрная вода, мёрзлая земля и дурные сны поразительно совпадают с тем, что рассказывают моряки о Ледяном Море и экспедиции о Гиперборее.
Порт-Край
Пятое столетие от Исхода — время расцвета. Мир между расами, торговля, ремёсла. И в центре всего — Порт-Край.
Город вырос из рыбацких посёлков на южном побережье. Удобная бухта, защищённая от штормов скалами. Перекрёсток путей — морских и сухопутных. Место, куда стекалось всё: товары, люди, идеи.
К 530-му году Порт-Край стал единственным настоящим городом Эрдмара. Это было единственное место, где все расы жили бок о бок: человек-горец торговал с дворфом-кузнецом, солоградский моряк пил в таверне рядом с вальгардским охотником, а в углу сидел эльф и молча смотрел в никуда.
Совет Порт-Края — семь человек, управляющих городом. Не король — совет. «Один правитель может ошибиться. Семеро ошибаются реже».
Четыре района держат город: Низы, Средний город, Совет и Алхимический переулок. Низы пахнут рыбой, дёгтем и солёной водой. Средний город — мастерскими, лавками и хлебом. Совет — железом, воском и дорогими тканями. Алхимический переулок — дымом, травами и тем, чему не всегда стоит давать имя.
Ледяное Море
Между Эрдмаром и тем, что лежит на севере, — море. Мы зовём его Ледяным. Вальгардцы зовут его Мёрзлой Глоткой. Солоградцы — Чёрной Водой. Эльфы не называют его никак.
Вода тёмная — не синяя и не серая, а именно тёмная. Как будто дно очень глубоко, или сама вода лишена цвета. Льды двигаются не по течению. Туман плотный и гасит звуки. А холод не снаружи — он внутри, как будто что-то тянет тепло прямо из тебя.
Рыбаки Порт-Края веками плавали вдоль побережья, но далеко на север не заходили. Около 550 года самые смелые стали забираться дальше. И иногда ночью, когда море было тихим, из тумана доносился гул. Низкий, еле слышный. Не ветер. Не волны. Что-то другое.
В 565 году рыбак по имени Торвик Солевой вернулся с находкой: куском белого камня. Он был тяжёлым, гладким, холодным и не нагревался даже у огня. Учёные изучили его и не нашли ничего подобного в Эрдмаре. Тогда все впервые всерьёз поняли: там, на севере, действительно есть земля.
Возвращение
580-й год от Исхода. Совет снарядил Первую Экспедицию. Три корабля, лучшие вальгардские мореходы, каменнотронские шахтёры и солоградские навигаторы. Шестьдесят человек. Приказ был прост: идти на север, найти источник белого камня, описать, вернуться.
Из трёх кораблей дошли два. Третий пропал в тумане — без обломков, без тел, будто его просто вычеркнули из мира.
Те, кто дошёл, увидели белый берег. Скалы из белого камня, невообразимые равнины и руины — стены, арки и колонны, сложенные так точно, словно камень сам подгонял себя к камню.
Они привезли белый камень, фрагменты плит с непонятными символами и несколько мерцающих кристаллов. Кристаллы светились мягко, пульсируя, словно сердце. И тогда впервые за века кто-то произнёс это слово всерьёз: Гиперборея.
Не золотая. Не тёплая. Не живая. Но всё ещё она.
Что нашли
За следующие сорок лет на Гиперборею ушли десятки экспедиций. Каждая возвращалась, если возвращалась, с новым знанием — и новым ужасом.
Кромка — побережье Гипербореи — стала относительно изучена. Ночью там появляются тени. Быстрые, текучие, стайные. Мы назвали их Осколками.
Дальше лежит Серая Полоса, где впервые увидели Бродящих — слишком высокие силуэты без лица, которые могут стоять неподвижно часами, будто пытаются что-то вспомнить.
А в центре, в Белом Сердце, экспедиции увидели Столпы — тёмные колонны невообразимых размеров, покрытые красными огнями, похожими на глаза.
Колонны. Огромные. Тёмные. Стоят, как деревья в мёртвом лесу. Выше облаков. Их много — десятки, может, сотни. Подходишь ближе — тошнота. Голова гудит. Шёпот — отовсюду.
Там же нашли Наблюдателей — неподвижные фигуры двух-трёх метров ростом. Они похожи на статуи, но если смотришь на них, они словно смотрят в ответ. Один исследователь смотрел слишком долго и вернулся слепым.
Небо в Белом Сердце неправильное. Звёзды те же, но не на своих местах. Как будто смотришь на знакомый узор с обратной стороны.
О Древних
Несколько страниц этой главы пострадали от влаги. Восстановлено только то, что удалось собрать по фрагментам.
Кто построил руины на Гиперборее? Мы зовём их Древними — за неимением лучшего слова.
Вот что мы знаем: они были. Они строили. Они исчезли. Их здания — из белого камня, идеально подогнанные, без раствора. Масштабы — нечеловеческие. Потолки в шесть-семь метров. Дверные проёмы — для существ выше нас.
Стены покрыты символами — рядами значков, которые повторяются, комбинируются, складываются в язык, формулы или предупреждения. Я потратил двадцать лет, пытаясь их расшифровать, и смог только прикоснуться к краю смысла.
Следы клея на корешке указывают на то, что часть этой главы была удалена намеренно.
Их артефакты делают невозможное. Нож, который не тупится. Камень, который всегда тёплый. Фонарь, который светит без огня.
Вывод напрашивается, но я не решаюсь произнести его вслух. Если наши предки пришли с Гипербореи, а руины старше Исхода, то...
Наши дни
620-й год от Исхода. Порт-Край уже не тот, каким был, когда Борислав принял пост Хранителя Камня. Гиперборея изменила всё.
Артефакты текут рекой — и серебряники текут за ними. Торговцы богатеют. Совет разрывается: одни требуют больше экспедиций, другие — жёстче ограничить их, потому что люди гибнут. Запретить всё полностью уже невозможно — половина Среднего города живёт тем, что приходит с северного берега.
На Кромке Гипербореи уже стоят постоянные лагеря. Исследователи, шахтёры, искатели удачи и фанатики живут на земле ужаса ради заработка и знания. Некоторые привыкают. Некоторые меняются: становятся тише, бледнее и всё чаще смотрят в сторону Белого Сердца.
Искатели — так называет себя группа, верящая, что Древние не погибли, а обрели божественность. Их лидер Велимир был учеником Борислава.
Это она. Та же Тень. Она здесь. Вы нашли её источник. Мы бежали от неё. А вы поплыли ей навстречу.
Слова оркского старейшины у северного костра
О том, что я думаю
Эта часть отсутствует в копии летописи. По словам архивариусов Порт-Края, оригинал был изъят по решению Совета.
Я — Хранитель Камня. Моя работа — собирать факты и делать выводы.
Первое: Гиперборея действительно наша прародина. Второе: на Гиперборее что-то не так с самим миром. Третье: Шёпот эльфов, молчание дворфов и Тень орков связаны между собой.
Я стар. Я не успею распутать её. Но, может быть, тот, кто прочтёт эти строки, — успеет.
О том, что нужно помнить
Гиперборея зовёт. Она зовёт артефактами, кристаллами, тайнами, золотом, славой и знанием. Но наши предки бежали оттуда не от бедности и не от войны — а от чего-то страшнее всего этого вместе.
Не забывай этого. Когда кристаллы сияют и артефакты манят, помни: однажды кто-то уже пошёл по этому пути до конца. И нам достались лишь руины.